Клуб ориентирования БГУ Клуб ориентирования
Белорусского государственного университета
главная о клубесоревнованиятренировкибиблиотекагостевая
Вспоминает Андрей Львович Мелешко... Часть вторая.
Часть первая



1975 г.
Жить становится интереснее.


В этом году также произошло много запоминающихся событий. Начало года (февраль) ознаменовалось первым участием мужской сборной команды университета в зимнем первенстве г. Минска на маркированной трассе. Хотелось бы несколько подробнее рассказать об этом старте, поскольку, с одной стороны, это был наш первый старт зимой, а с другой — такие необычные дистанции мне редко приходилось преодолевать.

Начну с того, что ориентирование зимой на маркированной трассе имеет свою специфику. Преодоление маркированных дистанций требует и хорошей физической (специальной лыжной) подготовки, и специфических навыков работы с картой. Я считаю, что хорошо подготовленная маркировка по затратам физической и, особенно, нервной энергии, превосходит летнее заданное направление и, следовательно, является более сложным видом спортивного ориентирования. Поскольку этот вид ориентирования был для нас, новичков, совершенно новым и необычным, мы обратились за помощью к нашему мэтру — Игорю Липаю. Он популярно рассказал нам специфику ориентирования на маркированной трассе, посоветовал, на что обращать внимание при прохождении дистанции, как правильно подготовить планшеты. Более того, Игорь успокоил нас, сказав, что совсем не сложно ехать на лыжах по флажкам: никогда не заблудишься, а лыжня будет накатана как в лыжных гонках…

Лирическое отступление. Я хотел бы сказать о том, что как тренер и руководитель В. Г. Акимов очень специфически (я ни в коей мере не хочу сказать, что плохо) относился к нашему участию в соревнованиях. Во всех тренировочных воскресных выездах в лес он обязательно принимал самое деятельное участие. В то же время на соревнованиях даже городского масштаба бывал с нами очень редко, практически всё приходилось делать самим. Может это и к лучшему, поскольку ориентирование — индивидуальный вид спорта, и такой подход воспитывал в нас самостоятельность при принятии ряда решений, что, по-видимому, являлось частью воспитательной методики нашего тренера.

…Старт и финиш были в Вязынке, переодевались и готовились мы в школе, в тепле. Старт несколько задержали (организаторы не успевали подготовить трассу и разобраться с заявками: участников было довольно много), поэтому многие, в том числе и мы, просто катались на лыжах по школьному стадиону. Я довольно уверенно чувствовал себя на лыжах: ещё учась в школе, неоднократно выступал на районных и городских соревнованиях в чистых лыжных гонках. Был небольшой морозец, со смазкой не было никаких проблем. Помню такой интересный эпизод. Ко мне подошли Адам Шпаковский и Лёня Гарустович с необычной, как мне показалось тогда, просьбой: научить их нескольким лыжным ходам. На мой удивленный вопрос: «А вы что, не знаете?», последовал ответ: «Нет». Оказывается, в районных школах, которые Адам и Лёня кончали, их этому не учили, и они чуть ли не первый раз стоят на лыжах вообще. Чем мог, я им конечно помог.

Я стартовал первым из наших и уверенно поехал по маркировке вдоль опушки леса. Однако через несколько сотен метров маркировка свернула прямо в лес, в гору. Причём даже я, опытный лыжник, остановился и присвистнул. Подъём был очень крутой, местами торчали ветки, на середине подъёма кто-то из службы дистанции пытался вырубить мешавшие кусты. До середины я смог добраться «ёлочкой», дальше было ещё круче, пришлось идти «лесенкой». Но все равно мешали и лежащие ветки и кусты, лыжи просто соскальзывали. Изрядно вспотев, я всё же осилил этот подъем. И тут же подумал: если я еле-еле взял этот подъем, то как же он будет преодолеваться моими менее опытными друзьями по команде? Стало их жалко. Но скоро стало жалко не только товарищей, но и себя потому, что дистанция была крайне трудная: очень большая и технически сложная. Лыжня лишь местами напоминала трассу лыжных гонок. На ней встречались и поваленные деревья (их необходимо было перешагивать, становясь на лыжах боком), и необработанные спуски, на которых при всем желании удержаться на лыжне, всё равно заносило в кусты. Один из выкатов лыжни был, например, на поле поперёк вспаханных борозд, где я просто чудом сохранил свои лыжи от перелома (о руках и ногах почему-то не думалось: спасти бы лыжи). Несмотря на все мои старания, пришлось несколько раз падать, и не удивительно: падали абсолютно все. С ориентированием у меня было не намного лучше. Почти сразу я запутался, отмечал контрольные пункты примерно, по интуиции. На счастье, несколько раз лыжня выходила к полю, и там я «привязывался» уже точно. Но в лесу опять «заблуждался».

По дистанции помню такой интересный момент. Один из контрольных пунктов стоял в лощине с одной стороны длинной высокой гряды, затем был перегон километра полтора-два до следующего контрольного пункта, который стоял с другой стороны этой же гряды, но по прямой совсем недалеко (метров 200) от предыдущего. Мне очень понравилось, что я сумел разгадать эту хитрость начальника дистанции. Запомнилось еще то, что многие из участников, в основном девушки, снимали лыжи и преодолевали спуски и подъемы пешком. Многие сломали лыжи. Практически все падали и, в лучшем случае, набивали себе «шишки». Помню, что ближе к концу дистанции навстречу мне на лыжах ехал кто-то из судей (с красной повязкой) и спросил, не видел ли я окровавленного участника, который шапкой пытается заткнуть рану на голове. Стало немного не по себе: вдруг это кто-нибудь из наших?

На финиш я приехал сильно уставший. Ознакомившись с контрольной картой, увидел, что правильно отметил всего лишь несколько контрольных пунктов. Учитывая правила подсчета в те годы штрафа (за каждый миллиметр отклонения от истинного положения КП — 1 минута штрафа) я прикинул, что мой штраф будет около 2-х часов. Плюс немногим меньше я затратил на прохождение дистанции. Этот результат был далеко не самым худшим из всех финишировавших участников. А если учесть сошедших (со сломанными лыжами и уставших) участников, то я расценил свое выступление как довольно успешное.

Довольно долго пришлось ждать своих товарищей, особенно Лёню. Но за него я волновался не сильно потому, что про него мне уже рассказали друзья из других команд. Дословно их слова были: «Твой Лёня жив и здоров, тянет спички». Оказывается, на дистанции встретились два участника из разных команд (один из них был наш Лёня), которые сломали разные лыжи: один — левую, а другой — правую. И они между собой решили, чтобы хоть один из них нормально прошёл дистанцию, разыграть на спичках, кому достанутся две целые лыжи, а кому — две сломанные (крепления, по-видимому, подходили). Как оказалось впоследствии, наш Лёня вытянул две целые лыжи, но, буквально через несколько километров дистанции, вновь сломал одну из них и финишировал «на одной ноге». Помню ещё, что последние участники (и их было довольно много) приходили к финишу уже в сумерках: зимой темнеет рано, а как я уже говорил, старт был задержан. На носилках пронесли девушку со сломанной ногой…

Лирическое отступление. Уже спустя несколько лет мне рассказали ещё одну интересную и поучительную историю, связанную с этим стартом. Оказывается, одна из девушек лет 15-16, стартовав на последних минутах, очень устала, буквально выбилась из сил и еле-еле шла по дистанции. Заметив вдали деревню и свет в окошке, она свернула с лыжни и заглянула «на огонёк». Сердобольные хозяева, дед с бабкой, напоили её чаем, обогрели и, поскольку уже смеркалось, уговорили остаться ночевать. Сильно уставшая девушка, к сожалению, не совсем отдавала отчет своим действиям. Не думая о последствиях, она осталась и легла спать. В то же время и тренер и несколько оставшихся участников команды ждали её на финише. Стемнело, а одной участницы все ещё нет. Судьи прошлись по лыжне, но на дистанции, естественно, никого не нашли. Я представляю, какие неимоверные усилия пришлось затратить службе дистанции, пройдя сложнейшую трассу соревнований в кромешной темноте — и в светлое время суток это было сделать очень непросто. Позвонили родителям в Минск: домой девушка не возвращалась. Пришлось организаторам соревнований обратиться в органы Госбезопасности: пропал человек. (Не забывайте: зима, холодно, может замерзает где-то человек, ждёт помощи). В Вязынку срочно приехали представители соответствующих служб. Одновременно с тщательной проверкой всех документов соревнований (заявок, медицинских допусков, протоколов и т.д.) на ноги были подняты органы милиции города и района, участковые инспектора нескольких близлежащих посёлков и деревень, дежурные станций на железной дороге. Обзвонили, по возможности, всех близких подруг и друзей, одноклассников пропавшей девушки. И только к утру поиски увенчались успехом: девушка была найдена. Но сколько это стоило сил, нервов всем участникам этой операции и седых волос её родителям и тренеру…

Всю весну 1975 г. наша секция активно развивалась. Жора Жизневский был избран Президентом секции. Я же был ответственным за организацию нашего участия в различных соревнованиях. В те времена каждый четверг в городском турклубе (тогда он находился на улице Козлова недалеко от кинотеатра «Смена») вечером после работы собирались ориентировщики из различных организаций. Я туда подъезжал и узнавал кто, когда и где проводит соревнования или тренировочные старты, договаривался о нашем участии. Там же, как правило, можно было ознакомиться с протоколами проведенных накануне соревнований. Поскольку мы были энтузиастам, а я бы сказал даже больше — фанатиками нашего любимого вида спорта, вели себя корректно и организованно — нас с удовольствием везде принимали. Мы обязательно участвовали во всех турах «Зелёного стадиона» (в подавляющем большинстве случаев они проводились по средам), а все воскресенья также проводили в лесу.

Из стартов этого года запомнилось наше участие в традиционных соревнованиях «Брестский подснежник». Они проводились вблизи известного озера Гать (за Барановичами, поворот на Слоним). Наш тренер В. Г. Акимов «выбил» нам автобус, и мы вместе с командой педагогического института, которую тогда тренировал Станислав Фёдорович Рыженков, с большим комфортом (что, к сожалению, случалось крайне редко) были доставлены туда и обратно. Сами дистанции этих соревнований чем-то особенным не запомнились: местность — равнинная, несложная, в лесу — система просек, много дорожек и тропинок. Каких-то «изюминок» практически не было. Необычным было лишь то, что дистанции шли по возрастающей сложности: второй день был намного сложнее первого, а третий — сложнее второго. Из событий тех дней запомнился прежде всего международный (так бы его назвали сейчас) футбольный матч БГУ против БГУ: Белорусский государственный университет против Башкирского государственного университета. Действительно, на эти соревнования прибыл целый автобус спортсменов из Уфы. Матч проводился на большом футбольном поле, по 11 человек в каждой команде и окончился, по-моему, боевой ничьёй. Но сражались мы изо всех сил: общефизическая подготовка у нас была довольно неплохой.

Ещё одним из знаменательных событий 1975 года было первое участие нашей команды в Майской многодневке, которая проводилась в районе станции Мясота (Молодеченское направление). Здесь нам было намного сложнее: хороший рельеф и сложная проходимость сосновых посадок требовали от нас правильного выбора вариантов движения, что далеко не всегда удавалось. Там же мы поняли, насколько важна хорошая экипировка. Наши трико и футболки рвались ежедневно в нескольких местах. Запомнился, например, такой эпизод. Один из наших ребят, студент матфака Морозов, финишировал с разорванной почему-то на спине футболкой. На наш вопрос он пояснил, что при движении по густым сосновым посадкам он становился спиной вперед и, как он сам выразился, буквально «таранил» густой лес.

Осенью было проведено очередное первенство университета. Оно опять состоялось в Ждановичах на маленькой карте, но уже в отличие от предыдущего года, на дистанции заданного направления. Хорошо зная этот район, мне опять удалось выиграть эти соревнования. Дистанция была небольшой, но запомнилась тем, что я бежал очень быстро и практически без ошибок: только так можно было выиграть у своих друзей-соперников. Примерно в то же время мне удалось выполнить норматив первого спортивного разряда, но я не очень обольщался, ведь до настоящего спортсмена надо было ещё расти и расти.

1975 г. запомнился ещё и тем, что я «окунулся» в среду туризма. Замечу, что не совсем понятно почему, но наш тренер — В. Г. Акимов, мягко говоря, не очень хорошо относился к туризму и туристам вообще. При этом он всеми силами старался и нас отговорить от участия в каких бы то ни было туристических мероприятиях. Но, как говорится, «запретный плод сладок», и осенью я был на слёте туристов университета. Атмосфера слёта, ряд интереснейших спортивных состязаний, исполнение доселе неизвестных мне песен — всё это было для меня, «чистого» ориентировщика настоящим откровением. Конечно же, меня удивила трактовка спортивного ориентирования в понимании туристов. На этом слёте были проведены командные соревнования по ночному ориентированию. Двигаясь по азимуту от костра к костру, на каждом пункте команде нужно было выполнить определенное, в большинстве своем, шуточное задание. Это было не спортивное ориентирование в строгом понимании этого вида спорта (может за это и недолюбливал туристов наш тренер), но это было по-своему интересно и главное — необычно. И тогда, и много позже, неоднократно участвуя, например, в туристических 100-километровых марафонах, я часто дискутировал с «чистыми» туристами относительно их дистанций с точки зрения возможности точного ориентирования. Считаю, что не вина, а, к сожалению, беда туристов в том, что они не имеют таких точных карт, как карты для спортивного ориентирования. И, кстати отмечу, туристы всегда с уважением относились и относятся к «чистым» ориентировщикам.

Отмечу ещё такой эпизод, относящийся примерно к тому времени. На нашем тренере В. Г. Акимове было записано 5 или 7 хороших жидкостных немецких компасов «Спорт-3». Стоили они примерно по 7 рублей, и Виктор Григорьевич хранил их лично у себя (очевидно, боялся, как бы они не пропали). В продаже таких компасов практически тогда не было. Эти компаса действительно были в наличии, иногда (но очень редко) мы их видели. Но почему-то Виктор Григорьевич упорно отказывался выдавать их нам на соревнования, мотивируя это словами: «…вы ими не умеете правильно пользоваться…» или «…вы не такие большие спортсмены, чтобы пользоваться такими компасам…». В итоге, многие из нас какое-то время бегали с воздушными (андриановскими) компасами. Но я думаю, что это только приучало нас работать исключительно с картой, как можно чаще сопоставлять её с местностью, уверенно держать выбранное направление движения и быть предельно внимательными и сосредоточенными на протяжении всего времени нахождения на дистанции. В итоге и я, и, насколько я знаю, Жора Жизневский приучили себя почти не смотреть на компас. Положительную роль в этом сыграло и то, что иногда тренировочные старты мы бегали вообще без компасов, но, правда, когда мы уже приобрели определенный опыт. Рекомендую такие тренировки (без компаса) проводить и более опытным спортсменам.

Лирическое отступление. Расскажу интересный случай, связанный с нашими воздушными компасами. К тому времени мы уже неплохо ориентировались и довольно уверенно чувствовали себя в лесу. И вот однажды на одних городских студенческих соревнованиях мы с Жорой Жизневским показали очень неплохие результаты и стояли после финиша, обмениваясь впечатлениями от дистанции. Несколько более опытных спортсменов из других команд подошли к нам и выразили удивление нашими компасами. Еще больше они удивились, когда увидели, что у Жоры компас вообще не работал (заклинил), а у меня, только что финишировавшего, компас находится в заднем кармане штанов (на всякий «пожарный» случай). Я при этом пояснил, что именно такие компаса и такой способ их ношения (в кармане) помогают нам показывать высокие результаты, не отвлекая внимания. А Жора добавил, что с хорошим компасом дистанцию пробежит каждый, а мы таким образом просто доказываем свою силу и даём фору другим участникам соревнований. Нас конечно зауважали, а воздушные компаса прозвали «секретным оружием Акимова». С тех пор довольно часто на соревнованиях от друзей-соперников приходилось слышать вопрос: «А секретное оружие Акимова у вас с собой?».

1976 г.
Молодость плюс опыт.


В 1976 году мы уже не были «мальчиками для битья» в спортивном ориентировании. Зимой участвовали в ряде соревнований на маркированных трассах, с весны помимо участия в «Зелёном стадионе» и других городских соревнованиях выезжали в Брест, Могилёв.
В зимние студенческие каникулы с туристами из университета я сходил в свой первый лыжный поход 1-й категории сложности на Валдай. Спасибо ориентированию — в походе я чувствовал себя довольно уверенно. Но спасибо и туризму. После этого похода прохождение любых зимних дистанций по ориентированию (помните, каково мне было год назад в Вязынке) не было для меня какой-то проблемой.

В те годы большое развитие спортивное ориентирование получило в ВУЗах республики. Самые теплые и дружеские отношения мы наладили со спортсменами института народного хозяйства (Виктором Чехловым, Людмилой Лукьяненко, Ирой Шаблинской (Соколовой) и др., их тренером Михаилом Матвеевичем Сундуковым); радиотехнического института (Виталием Роговским, Александром и Татьяной Иванченко (Роговской), Геннадием Барановым, Анатолием Кривеньким, Олегом Ивановским и др., их тренером Николаем Адвертовичем Сеножинским); политехнического института (Виктором Козининым, Юрием Алексеевым, Михаилом и Татьяной Щигельскими и др.), педагогического (Анатолием Харченко, их тренером Станиславом Фёдоровичем Рыженковым). Самые тесные контакты у нас были со спортсменами Могилёвского машиностроительного института: Владимиром Парахневичем, Сергеем Сергеевым (сейчас Сергей Сергеевич — заведующий кафедрой физических методов контроля этого института, в настоящее время это Могилевский государственный технический университет), Александром Зданко, Василием Фроловым, Геннадием Ищенко, Ларисой Петровой (Фроловой), несколько позже — Александром Петровым, Леонидом Языковым и др.

Запомнилась, например, поездка нашей мужской команды в г. Могилёв на городской туристический слёт. Поехали лишь потому, что на этом слёте было обещано провести два старта по ориентированию на хороших картах: в первый день — эстафету, а во второй — личные соревнования. Слёт был в районе станции Голынец (несколько остановок от Могилёва в сторону Осипович). Дни, проведенные там, запомнились, прежде всего, наличием огромного количества мошкары в пойме небольшой речушки, где и располагался лагерь. Как нам объяснили, такой аномальный вылет мошки очень редко, но всё же происходит иногда весной по непонятным причинам в низменных местах. Длится он всего 2-3 дня, но именно эти дни совпали с проведением слёта. Как оказалось, мы были первыми «иностранными» гостями на городском слёте города Могилёва. И, поскольку мы приехали неожиданно, из самой столицы, да и представляли самый авторитетный ВУЗ республики, то отношение организаторов слёта к нам было самое уважительное. Более того, выставив две команды в ориентировании (была 3-х этапная эстафета), мы, помимо этого, записались и довольно неплохо выступили командой и в полосе препятствий, и в шуточных соревнованиях. В эстафете основными соперниками у нас были команды Могилёвского машиностроительного института (ММИ). И здесь случился довольно неприятный казус у наших главных соперников — первой команды ММИ. Надо отметить, что в лесу, где проводилась эстафета, была система квартальных просек, на одном из перекрёстков и был старт. Оказалось, что у стартовавшего на первом этапе за первую команду ММИ Лещёва, в карту не был врисован треугольник, обозначающий место старта. Он заметил это сразу, но вместо того, чтобы вернуться и разобраться (это заняло бы не более полуминуты) достаточно опытный спортсмен решил привязаться сам и «привязался», ошибившись на целый квадрат леса. Поскольку местность была довольно однообразной: дорожки, полянки, просеки, практически без рельефа, и до первого контрольного пункта было более 1 км, то Лещёв, как оказалось, ошибся на 2 км. В конце концов, он так и не смог разобраться, и вернулся на старт, когда я, пробежав без ошибок, уже закончил первый этап. В конце концов, первая команда ММИ всё же смогла занять второе место, но проиграла нам очень много: время целого этапа. За нашу первую команду бежали Игорь Липай (он к нам приехал прямо из Могилёва), Жора Жизневский и я — и мы сильно удивили организаторов, показав, как они считали, суперрезультат. Вторая наша команда в составе Адама Шпаковского, Лёни Гарустовича и Вани Беспалова тоже выступила неплохо, заняв место где-то в середине протокола (всего было команд пятнадцать). С тех пор могилёвские ребята запомнили нас очень хорошо и впоследствии часто вспоминали этот случай.

Члены нашей секции уже набрали определённый опыт в области спортивного ориентирования. Простого участия в соревнованиях нам было мало. Решили нарисовать карту, а поскольку опыта у нас не было абсолютно никакого, решили все наши возможные ошибки списать так: приурочить соревнования к дате 1 апреля и сделать соревнования с элементами юмора. Карту решили рисовать за Боровлянами (в Боровлянах жил один из активнейших членов нашей секции студент биофака Иван Беспалов) в районе деревни Вербицкие. Работали, в основном, Жора Жизневский, Иван Беспалов, Сергей Евлаш и я. Я рисовал достаточно небольшой участок от Боровлян до остановки «Вербицкие» вдоль старой Логойской трассы. Например, там в лесу был небольшой карьер, но, поскольку я рисовал его в очень крупном масштабе, то потратил на него несколько дней. И как мне было обидно, когда Жора Жизневский, сводя наши нарисованные кусочки в одну карту, настолько генерализовал мой карьер, что он абсолютно не смотрелся на общем фоне. Соревнования первого апреля мы тогда провели, причем для участников были подготовлены и неожиданности. Например, в одном месте, где дистанция пересекала не очень широкую канаву с водой (на ней ещё стоял лёд) Сергей Евлаш повесил издалека видную табличку «Переход», а поверх льда просто настелил несколько газет. Как потом рассказывал Гриша Колупанович, бежавший первым, он бы перепрыгнул эту канаву, но подумал, что действительно есть переход и смело пошёл по «мостику». Хорошо, что воды в канаве было немного, где-то по колено. В последующие годы было ещё много первоапрельских стартов, но уже с элементами настоящего юмора. Например, вот какие были легенды контрольных пунктов: «…у болота-в ямке-в луже-в банке…» (это была малюсенькая призма, помещённая в плавающую консервную банку); «…под камнем…» (или подвешивался небольшой камень и под ним ставился стандартный контрольный пункт, или маленький пункт действительно прятался под один из многих камней на краю поля). Если бы день юмора был не первого апреля (голый и, как правило, мокрый после таяния снега лес), а где-то, например, летом, то эти бы соревнования не заглохли.

Майская многодневка 1976 года проводилась в Вязынке. Особенно интересной была организация нашего лагеря. Своего собственного снаряжения (палаток, спальников) у нас тогда не было, и В.Г.Акимов договорился, что всё это мы возьмём на складе университета. Придя на склад, мы попросили две большие палатки и штук десять спальников. Если со спальниками всё было нормально, то палатки нас удивили, поскольку были запакованы в два большущих рюкзака. Приехав в Вязынку, мы достали одну из палаток: длиной она оказалась метров восемь-десять, шириной метра три и, главное, без дна. Вторую палатку (она была такой же) нам пришлось подстелить вниз, и в целом получилось довольно неплохо. К сожалению, на этих соревнованиях я заболел детской болезнью — корью и, приехав с соревнований с температурой под 39 градусов, неделю провалялся в постели. Огромное чувство благодарности испытал ко многим членам нашей секции (особенно, девушкам), которые приходили меня навещать. Конечно же, их ко мне не пускали, но я слышал их голоса в коридоре, и поверьте, это было лучше любых лекарств.
Ровно через неделю у нас был отборочный тренировочный старт в Садовом (тогда этот остановочный пункт назывался «Дачи»). И, поскольку после болезни я был далеко не в лучшей форме, родители отпустили меня «просто погулять». В тайне от них я взял с собой спортивную форму и, пробежав не слишком быстро, но без ошибок довольно сложную дистанцию, выиграл этот старт. Здесь же произошёл довольно интересный случай. Финишировали и я, и Жора Жизневский, и Игорь Липай, и Ваня Беспалов, и Лёня Гарустович, и другие наши ребята. Нет только Адама Шпаковского. Он пришёл самый последний и сообщил, что предпоследний контрольный пункт или стоит неправильно, или его нет вообще, т.к. он его не нашёл. Удивительно, но ведь мы все нашли этот пункт без всяких вопросов. Для начала проверили его карту, может пункт нанесён неправильно. Нет, здесь ошибки не было. При этом Адам с таким жаром отстаивал свою правоту, что я, Жора Жизневский и Игорь Липай пошли вместе с ним разбираться (это было не очень далеко). Этот контрольный пункт стоял в одной из многочисленных лощинок на длинной гряде. И действительно оказалось, что он стоял в соседней лощинке. Как оказалось, мы, например, с Жорой Жизневским взяли этот пункт совершенно одинаково: вбежав в нужную лощинку и не обнаружив контрольного пункта, заглянули в соседнюю — есть, и побежали, ни о чём не думая, дальше. Дотошный (в хорошем смысле этого слова) Адам считал, оказывается, все лощинки от просеки, которая была сравнительно далеко. Он пересчитал их по два раза туда и обратно и, не найдя контрольного пункта, пришёл на финиш. Удивительно, что в оценке правильности постановки этого контрольного пункта он единственный (!) оказался прав.

Ещё через неделю мы поехали в Новополоцк на первенство ВУЗов республики. Добирались туда очень интересно. Взамен обещанного автобуса к нам, собравшимся в университетском дворе, вдруг подъехала грузовая машина, кое-как оборудованная поперечными досками-сиденьями. Нас было человек 15, да ещё с кучей вещей и водитель сказал, что так мы не поедем: нас остановят на первом же посту ГАИ. Но вскоре выход был найден. На складе университета мы взяли большую палатку, из каких-то палок сделали колы, закрепили по углам кузова растяжки. Получился как бы навес, мы залезли под него и поехали. Доехали благополучно, помню только, что приходилось по очереди держать колы руками: встречный ветер пытался сорвать палатку.

В Новополоцк наша команда прибыла, имея красивую форму для парада открытия, которую по случаю «выбил» для нас В. Г. Акимов. Это были, насколько я понимаю, «остатки былой роскоши», закупленной университетом для участия группы спортсменов в первомайской или ноябрьской демонстрации. Здесь же в Новополоцке произошёл довольно неприятный инцидент, связанный с моим участием в этих соревнованиях. Вечером, придя с заявки, Виктор Григорьевич раздал номера всем, кроме меня. Оказалось, что меня он просто не внёс в заявку, мотивируя это недавно перенесённой мною болезнью. Я от неожиданности растерялся и не мог сказать ни слова, но все ребята, мягко говоря, подняли шум. Ведь я был одним из сильнейших в команде, выиграл отборочный старт, как же меня не включать в заявку? Но Виктор Григорьевич сказал, что дело решённое и обжалованию не подлежит. Я не мог пробежать даже лично, поскольку, как оказалось, наш тренер уже сообщил судьям о моей болезни и сказал о том, что мне ни в коем случае нельзя сейчас бегать. Мне было очень обидно и из-за того, что я не буду бежать здесь вообще, и, главное, из-за того, что для того, чтобы вырваться на эти соревнования я несколько дней и ночей, отказывая себе во всём, писал свою курсовую работу (я заканчивал четвёртый курс). Неприятный осадок от всего этого оставался у меня ещё очень долго. Конечно, с течением времени происходит переоценка многих ценностей, и Виктор Григорьевич, не допустив меня бежать на этих соревнованиях, по-отечески был, очевидно, прав. Но жалко, что он мне об этом не сказал заранее.

Что я могу сказать о дистанциях этих соревнований? О классической дистанции, к сожалению, абсолютно ничего. А вот об эстафете воспоминания очень интересные. Самое запоминающееся, что в мужской эстафете первым с первого этапа прибежал наш Володя Гуминский! Он, по существу, заменив меня в команде, пробежал просто здорово. Помню ещё. Что на этом же первом этапе Ваня Пожаринский из команды ММИ пробил голову и сошёл с дистанции. Мы выражали сочувствие нашим могилёвским друзьям-соперникам, но они нас успокоили и рассказали, что недавно с Ваней в Могилёве произошёл ещё более необычный случай. Один из пунктов той дистанции стоял в пойменной части речки на углу большой поляны. Ваня вылезал на эту поляну из кустов и неожиданно наткнулся на коня, который лягнул его копытом. Счастье спортсмена было в том, что удар пришёлся в грудь, и всё окончилось благополучно. Страшно подумать, что было бы, если б такой удар пришёлся в голову.

…Первенство университета 1976 года запомнилось тем, что впервые проходило по хорошей карте (Зелёное, карьер). Только масштаб был 1:16667. Местность и карта были нам уже знакомы: и «Зелёный стадион» и несколько тренировочных стартов в том году на ней уже проводилось. Мне опять удалось пробежать дистанцию практически без ошибок и занять первое место.
Осенью у нас уже вошло в традицию участвовать в соревнованиях по марафонскому ориентированию «Золотая осень». В том году они проводились в районе станции Уша. Расскажу об этом старте несколько подробнее, поскольку на нём я впервые выполнил норматив кандидата в мастера спорта. Физически я был подготовлен неплохо, поэтому начало дистанции бежал в лидирующей группе. И здесь произошёл очень интересный и необычный случай. Жора Жизневский, бежавший впереди меня, совершенно неожиданно разорвал наш «паровоз». Выбежав из густых посадок на дорогу, я увидел, что нас «ведут» уже не опытные спортсмены, сильнейшие в то время в республике Женя Чечиков и Серёжа Корнеев, а Жора. Догнав его, я спрашиваю, где лидеры и почему он их упустил? На это Жора с улыбкой ответил, что никого он не упускал, а просто выбрал свой собственный вариант движения, не совпадающий с головкой нашего «паровоза». Мысленно (и не только мысленно) обругав его, мне ничего не оставалось, как сильнее работать самому. В оставшейся части «паровоза» мы оказались более-менее равными и бежали довольно неплохо, без больших ошибок. На последнем третьем круге я бежал довольно спокойно, но совершенно один, где-то в гору уже шёл пешком и, конечно же, устал. И вдруг, представьте моё удивление, когда буквально за несколько контрольных пунктов до финиша навстречу мне выскочил один из лидеров Женя Чечиков с вопросом, где мы? Я, конечно же, показал ему наше местоположение, и он умчался. Тут-то я и подумал, что ещё не всё потеряно, и «поднажал». В итоге я занял тогда 5 или 6 место, совсем немного проиграв победителю.

Хотел бы рассказать несколько несомненно поучительных эпизодов, произошедших на этих соревнованиях.

Первый из них такой. На одном из пунктов питания, находящемся буквально в нескольких шагах от призмы контрольного пункта, сидел контролёр. Как оказалось, это был знакомый одного из лидеров — Сергея Корнеева. К этому пункту подбежали одновременно несколько спортсменов, и одним из них был Сергей. Все приостановились для подкрепления сил, а Сергей попросил этого знакомого отметить его карточку, что тот и сделал. На финише Серёжа был первым с довольно большим отрывом. Но вот финишировали ещё несколько участников, и был подан протест, что С. Корнеев воспользовался на дистанции помощью посторонних людей, сходивших и отметивших ему контрольный пункт, что категорически запрещено правилами соревнований. Никакие оправдания, что до контрольного пункта было несколько шагов, не помогли. Протест был удовлетворён, а результат С. Корнеева — аннулирован.

Второй эпизод. Жора Жизневский взял с собой «за компанию» друга по общежитию (даже не ориентировщика — а велосипедиста), фамилия его была Касьян. Всю дистанцию он бежал вместе с Жорой и, будучи очень хорошо подготовленным физически, незадолго до финиша, увидев впереди кого-то из бегущих, попросил Жору: «А можно я рвану?». Жора ответил: «Давай», и Касьян догнал бежавшего впереди Женю Чечикова. На финише Женя оглянулся и увидел, что за ним бежит совершенно незнакомый ему участник. Подумав, что это какой-нибудь усталый «чайник», заканчивающий первый или второй круг, Женя даже остановился и по-джентельменски пропустил этого спортсмена вперёд. И всё это было буквально за несколько метров до финишного створа. Поскольку С. Корнеева сняли, Женя Чечиков готовился принимать поздравления как победитель. Однако ему объяснили, что он в итоге не первый, а второй. А первым стал именно тот спортсмен, которому Женя сам (как мы помним, по-джентельменски) и отдал свою победу. Вот так…

Лирическое отступление. Совершенно забыл рассказать ещё об одном интереснейшем эпизоде, случившемся, по-моему, в этом же году. Командой университета мы, совершенно неожиданно и для нас самих, и для наших соперников, выиграли первенство Минска среди ВУЗов. Конечно же, мы знали и свою силу, и силу своих соперников. Объективно сильнее нашей команды в то время были команды нархоза (институт народного хозяйства), политехнического и радиотехнического институтов. Мы же обычно боролись за 4-е — 5-е места. Нам тогда просто повезло. У какой-то команды оказался не полный зачёт (участник заболел и не приехал), у другой команды участник сошёл на первом этапе эстафеты, и эта команда получила штрафные очки. Наша команда, пробежав довольно ровно и мужским и женским составами, в итоге заняла, к всеобщему удивлению, первое место. Получив «кучу» грамот и кубок за общекомандную победу, мы приехали в Минск и, в первую очередь, поспешили порадовать нашего тренера Виктора Григорьевича Акимова. Он вначале не поверил нам и улыбался, думая, что мы его разыгрываем. Но, увидев документальное подтверждение наших рассказов (грамоты и призы), настолько расстроился, что даже схватился за голову. Мы думали, что он шутит, но он вдруг начал ругать нас совершенно серьёзно: «Что вы наделали? Что теперь будет? Лучше бы вы заняли пятое место. И так далее…». Мы были в недоумении и не могли понять, в чём дело. А Виктор Григорьевич спрашивает: «А какие вы были в прошлом году?». Мы отвечаем: «Седьмые». Виктор Григорьевич: «Ай-ай-ай!! Всё правильно. Для секции и для меня, как вашего тренера было бы лучше, если бы вы были в том году седьмые, сейчас — пятые, на следующий год — четвёртые, затем — третьи, и так далее. Руководству университета был бы виден ваш рост, моя хорошая работа как тренера, под это мы смогли бы „выбить“ какие-то дополнительные средства. А так получается, что в этом году вы — первые, а в следующем году будете не первыми, и финансирование нам срежут: накажут за плохие показатели. Понимаете, как вы плохо сделали, выиграв первое место сейчас?…».
Я оставляю это без комментариев.


1977 год.
Промежуточный финиш.


Зимой (январь, февраль) 1977 года я «изнутри» познакомился с особенностями подготовки зимних маркированных трасс по спортивному ориентированию. Здесь моим Учителем (это не ошибка, слово мною сознательно написано с большой буквы) был один из сильнейших постановщиков таких дистанций в республике и автор многих карт по спортивному ориентированию Валерий Александрович Зайцев. Огромное ему спасибо за ту науку, которую он мне помог постигнуть. В тот год я прошагал и прорубил с В.Зайцевым не один километр по трассе зимнего первенства города Минска, которое состоялось на карте «Крыжовка — Зелёное». Я был сильно удивлён, увидев, какой это титанический труд — подготовка зимней маркированной дистанции. Это на порядок сложнее, например, подготовки дистанций летнего заданного направления. И этот труд, как оказалось впоследствии (так, к сожалению, и в настоящее время) оплачивается крайне скудно, что совершенно неадекватно проделанной работе. Практически всё зимой делалось и делается на голом энтузиазме. Но главное, как оказалось, на хорошей зимней маркированной дистанции каждый (подчёркиваю, каждый) поворот лыжни должен иметь свой смысл. Будь то обвод, ложный обвод или просто выезд на дорожку или тропинку, не забывая при этом о максимальном сохранении природы (минимум порубок). При этом участнику нужно правильно, корректно и, главное, обязательно показать переднюю и (или) заднюю привязки контрольного пункта, по возможности, скрыть неточности карты, не вводя его в заблуждение. Особые требования необходимо предъявлять к точкам постановки контрольных пунктов, которые чётко и однозначно должны быть определены и на местности, и на карте. Большую консультативную помощь в подготовке той маркировки нам оказал инспектор дистанции Сергей Малышев.

Уже много позже, работая в качестве начальника дистанций зимних маркированных трасс (а мне неоднократно доверялось готовить маркировки для зимних первенств города Минска и республики), я всегда с благодарностью вспоминал ту свою первую маркировку. К сожалению, поскольку во всём мире соревнования зимой проводятся на лыжах по дистанциям заданного направления (маркировка, как мне кажется, «изобретение» ориентировщиков Советского Союза), этот вид ориентирования у нас постепенно отмирает. Я всё же считаю, что именно маркировка даёт и хорошую общефизическую подготовку, и учит главному — максимум внимания уделять чтению карты и правильному сопоставлению её с местностью.

Первенство университета в этом году проводилось весной, в середине апреля. Оно состоялось на карте «Крыжовка — Юность». На старт шли из Зелёного. Ставил дистанцию Адам Шпаковский и подготовил её довольно сложной. Были даже, как я считаю, не оправданные сложности: многие контрольные пункты были просто-напросто спрятаны или замаскированы. Помню, например, один момент, когда по легенде контрольный пункт стоял на конце просечки. Я бегу по этой просечке, вижу её конец, а контрольного пункта не вижу. Пришлось даже приостановиться. А пункт, оказывается, был «засунут» в маленькую ямку, и его краешек был виден лишь с расстояния метр-полтора. Запомнилось ещё. Что, срезая болотце, я так завяз, что еле-еле выбрался самостоятельно. Погода была неплохая, и я бежал в спортивных трусах. Сильно поцарапался, так как много контрольных пунктов стояли в густом еловом лесу (такие места нашёл для нас Адам Глебович). Но основная неприятность поджидала меня вблизи финиша. Маркированный участок с последнего контрольного пункта по дороге я бежал изо всех сил. Уже виднелось полотнище финиша, а на пути попалась лужа, в которой ещё лежал талый лёд (в лесу, к счастью, снега и льда уже не было). Я поскользнулся и проехал несколько метров голой коленкой по этому льду. На финише было довольно много крови, так как я разодрал не только коленку, но и часть мышечной ткани голени. На ноге было несколько глубоких борозд, как будто какой-то хищник провёл своими когтями. Молодая санитарка из нашей университетской поликлиники, присутствовавшая на этих соревнованиях в качестве врача, всё никак не решалась обработать «страшную» по её словам, рану: пришлось это сделать самому. Рана, действительно, была довольно серьёзной, но к майской многодневке более-менее зажила.

Ярко запоминающимся событием 1977 года была майская многодневка, которая состоялась в районе деревни Ливье (ехали до остановки Энергетик, за Негорелым). Как жаль, что это была моя последняя многодневка, где я принимал участие в составе команды университета. Зная, что я уже получил распределение в Академию Наук, ко мне на тех соревнованиях сразу же подошёл руководитель академической секции спортивного ориентирования Александр Сергеевич Поляков с сообщением, что в их команде меня уже ждут, не дождутся.

Очень интересным был наш отъезд на эти соревнования. Виктор Григорьевич нам обещал, что университет абсолютно точно выдаст нам какую-то сумму денег на проезд и питание заранее. Но всё тянулось до самого последнего момента. Уже на железнодорожном вокзале перед самым отходом электрички, на которой мы договорились ехать, прибегает Виктор Григорьевич со словами: «Вот вам талонов в столовую на 200 рублей. А у меня цейтнот, я убегаю. Счастливого вам пути и успехов на соревнованиях». И он убежал, а у нас разобраться со всеми этими бумажками уже не было времени. Мы поехали в центр соревнований, поставили лагерь, кое-как «ссобойками» обеспечили ужин. Первый старт на следующий день намечался после обеда. Поэтому с самого утра мы отправили в Минск трёх гонцов (тащили на спичках, кто поедет): Жору Жизневского, Сергея Евлаша и Ваню Беспалова. Чтобы успеть к старту, они вышли из лагеря часов в шесть или даже раньше, а мы с нетерпением их ждали. Продуктов у нас уже абсолютно не было. Ближе к обеду вернулись наши ребята, усталые и довольные, с тремя большущими и тяжеленными рюкзаками.

Сразу отмечу, что 200 рублей в те времена для нас были громадными деньгами (ориентировочно теперь это было бы больше 200 долларов), а продукты стоили относительно дёшево. Ребята же сказали, что истратили все талоны и взяли то, что было. Оказывается, на праздничные дни эта столовая закрывалась, и денег никаких им поменять не удалось. Начали распаковывать рюкзаки. В первом был чёрный хлеб (он тогда стоил по 14 копеек) и батоны (по 18 копеек). Второй рюкзак был битком набит консервами «Частик в томатном соусе» (по 38 копеек). Мы сразу же прикинули, что стоимость продуктов в этих двух рюкзаках — рублей 20. Что же может быть в третьем рюкзаке ценой на 180 рублей? Это оказалось шампанское, стоило оно примерно по 5 рублей (с наценкой). Ни круп, ни сахара, ни соли, ни масла, мяса или колбасы. Пришлось ходить по всему лагерю и обменивать консервы на разные продукты. Шампанское поменять не удалось: слишком дорогое. И всё же, по-моему, у всех наших ребят остались в памяти самые лучшие воспоминания о нашей раскладке. Ведь шампанского было (наверное, первый и последний раз в моей жизни) сколько хочешь. Но, как оказалось, много шампанского не выпьешь: сильно газированный напиток. Мы нашли выход в том, что наливали шампанское в миски (или как мы ласково их называли, тазики), ждали, пока газ выйдет и только потом пили. Пить очень хотелось, поскольку во все же дни соревнований было очень жарко. И дистанции были большими и сложными. Я, например, несколько раз на дистанции останавливался и пил воду из ручьёв. Ну а на финише нас опять ждало надоевшее (можете вы в это поверить?) шампанское…

В заключение своей университетской эпопеи расскажу о нашей первой поездке на крупнейшие в то время соревнования «Гран-При». Где-то достав положение об этих соревнованиях, мы заявились и поехали в Цэсис (Латвия). Раньше ходил очень удобный и дешёвый поезд «Чайка» Минск — Вильнюс — Рига — Таллин с общими вагонами (отправление из Минска было около 6-00, в Вильнюсе — в 9.30, в Риге — в 14-30, в Таллине — вечером). Сразу же были приятно удивлены огромным (несколько тысяч человек) количеством участников. Например, в группе Е2 (все участники этой группы имели разряд кмс), где бежали я и Жора Жизневский, было около 250 человек со всего Советского Союза. Соревнования были организованы великолепно: и информация, и лагерь, и дистанции. Там я, например, впервые почувствовал, что такое настоящий рельеф. Склоны известной реки Гауи, где проходили соревнования, были местами высотой 50-60 метров. Плюс довольно сложным и достаточно высоким был рельеф по всей дистанции. Был, например, один перегон вдоль высоковольтной линии, который мне показался по выбору варианта движения элементарным, я его и выбрал — «по высоковольтке». При этом я абсолютно не учёл перепада высот по этому варианту, и выбранный мною путь движения оказался, к сожалению, проигрышным. Это, однако, я понял уже в процессе движения, когда пришлось с большим трудом перебираться через несколько высоких гряд. Лучше бы я их обежал, это было бы длиннее, но быстрее и намного легче по затраченным усилиям.

Очень хорошо помню, что именно тогда впервые на массовых соревнованиях было введено символьное обозначение легенд контрольных пунктов, о чём было предварительно сообщено в информации. Мы сразу же купили по 5 копеек несколько экземпляров брошюрок с этими обозначениями и их описаниями и всё время учили, чтобы запомнить. Легенды в виде таблички были наклеены с обратной стороны карты, тогда это считалось верхом совершенства. Очень хорошими были компостеры: небольшие, но очень удобные. Причём некоторые из них были не только игольчатого типа (дети-новички пытались, не найдя контрольного пункта, переколоть с помощью булавок отметку, взяв её у кого-нибудь из своих друзей вблизи финиша), но и такие компостеры, которые буквально «вырубали» в карточке какой-то маленький значок, например, квадратик или сердечко. Его подделать было практически невозможно.

В один из дней нас ожидал очень приятный сюрприз: впервые на массовых отечественных соревнованиях участники бегали по цветной карте. Для нас это вообще была экзотика. Там же меня поразило большое количество верховых болот, иногда очень маленьких. Я на всю жизнь запомнил момент, когда в первый день соревнований уже ближе к концу дистанции на подходе к одному из контрольных пунктов, который стоял примерно на середине довольно крутого склона, поглядев легенду, я очень удивился. Легенда была: угол болота. На карте же были нарисованы две малюсенькие чёрточки между горизонталями на склоне. Я вначале подумал, что ошибаюсь в интерпретации легенды. Но такая легенда у меня уже была в начале дистанции. Там она действительно соответствовала углу болота, но болото было довольно большим. Здесь же всё было как-то не так. С большими сомнениями я начал спускаться по склону (я брал контрольный пункт сверху) и, действительно, скоро оказался на совершенно небольшой (размерами примерно 5 на 3 метра) заболоченной площадочке, где и стоял мой контрольный пункт. Удивлению не было предела.

Очень хорошей на тех соревнованиях была радиоинформация. Помимо старта и финиша, несколько громкоговорителей висело вблизи лагеря, и по ним всё время передавалась всевозможная информация, разбавленная приятными музыкальными паузами. Например, «шокировала» (в хорошем смысле слова) следующая информация, переданная по радио: «…Результаты участников с номерами …следует довольно длинное перечисление номеров…аннулированы. Эти участники сняты за бег по посевам. Протесты не принимаются». Я не зря подчеркнул последнюю фразу. Оказывается, на дистанции были специальные судьи, записывающие номера топчущих посевы участников. Снисхождения не было никому: ни мастерам, ни новичкам. Для многих, и не только для снятых участников, в частности, для меня, это было уроком на всю жизнь.
…С осени 1977 года я уже выступал за команду Академии Наук Беларуси, не порывая, однако, никогда связей с моими самыми близкими друзьями — членами секции спортивного ориентирования Белгосуниверситета.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Конечно же, за студенческие годы, проведенные мною в секции спортивного ориентирования Белорусского государственного университета, произошло значительно большее количество интересных событий, всего не опишешь. Надеюсь, что мои воспоминания дополнят материалы других ветеранов секции и послужат делу развития нашего любимого вида спорта.

К сожалению, в своём повествовании я очень мало рассказал о наших любимых девушках, которые, как жёны декабристов, делили с нами все радости и успехи, все горести и печали, все трудности становления и развития нашей секции. Если бы вернуть всё сначала, я, поверьте мне, сделал бы всё возможное и даже невозможное, чтобы загладить нашу вину перед ними и уделить им то внимание и ту любовь, которую они, несомненно, заслужили.

В последующие годы я не расстался со спортивным ориентированием, стал опытным спортсменом, был дважды призёром в личном и чемпионом в командном зачёте на первенствах нашей республики, неоднократным призёром всесоюзных соревнований «Гран-При», призёром и победителем многих республиканских и международных соревнований среди ветеранов в Чехии, Венгрии, Польше, Словакии, Литве, Латвии, на Украине и т.д. Благодаря ориентированию, для меня открылся весь мир. Но всегда с большой теплотой и волнением я вспоминаю свои студенческие годы и родных мне друзей-ориентировщиков секции спортивного ориентирования Белорусского государственного университета.

Закончить своё повествование я хотел бы словами, которые написал мне лично мой первый и единственный тренер Виктор Григорьевич Акимов на первой странице своей книги «Основы техники и тактики ориентирования» (наш педагог всё же осуществил свою мечту — выпустил книгу!). Вот эти слова: «Желаю вам чёткого взятия контрольных пунктов на трассах ориентирования и, главное, в жизни».

С уважением
Андрей Мелешко

ноябрь 2001 года
23.04.2004Мелешко А.Л.