Клуб ориентирования БГУ Клуб ориентирования
Белорусского государственного университета
главная о клубесоревнованиятренировкибиблиотекагостевая
Бред одного экстрима.



Часть первая.  А помнишь, как все начиналось...


      Где-то в середине весны получил по е-майлу письмо от Елены Евменчиковой с предложением принять участие в соревнованиях под названием экстрим-марафон, которые будут проходить на Украине. На первые соревнования в середине мая мы не могли попасть по причине участия почти всей команды «БГУ» в ВУЗАХ (кто как участник, кто как судья). Но на второй марафон в конце июня народ всё же решился ехать. Первоначально в команду, собранною Леной, а также и Еленой Лебедевой, требовался один хороший ориентировщик. Им и согласился стать Пётр Кухто.
      Но вдруг по семейным обстоятельствам из команды выпал главный инициатор поездки — Лена Евменчикова. В тоже время ещё больше загорелась идеей марафона Елена Лебедева. Она собственно и стала организатором нашего выезда: собрала снаряжение на всю команду, добыла информацию, отослала заявку, профинансировала поездку. В итоге всех перипетий в Житомир собралось ехать три ориентировщика — я (Давидович Дмитрий), Петя Кухто, Юра Шумович — и альпинистка-ориентировщица Елена Лебедева.

Это я  — Дима ПетяЛена И Юра


      Как выяснилось, центр соревнований находился под городом Коростышев, что в 30-40 км от Житомира. На старт добрались нормально, благо в Интернете организаторы разместили схему добираловки, а на вокзале в Житомире ( как авто, так и ж/д ) в каждом киоске и газетно-книжной лавке можно было свободно купить двухкилометровку всей округи (вот так бы и у нас).
      Местом старта оказался довольно старый пионерлагерь или что-то вроде того, расположившийся невдалеке от берега местной речки Тетерев. Там народ уже во всю копошился, расставляя палатки и разводя костры. Добравшись, первым делом, выбрали место нашего бивака и решили заявляться. Лена, разузнав у «местных», где судьи, шустро потопала в указанном направлении. Вернувшись примерно через полчаса, она сообщила нам, что информацию о дистанции и о требующемся снаряжении получим вечером, на судейской. В итоге и вечером так толком ничего и не выяснилось. На собрании команд организаторы сказали, что сложного альпинистского ничего не будет и что завтра в 7.30 сбор и выход на старт.
      В общем, хоть и собирались с вечера, всё равно на общий сбор минут на десять опоздали. Шли на старт метров 500 одни, благо нам подсказали, куда надо идти (так могли бы и не найти место старта, которое было на просеке чуть северо-западнее лагеря). Последними получили карту и карточку для отметки, которая представляла собой кусок твёрдого дерматина с верёвочкой, чтобы можно было повесить на шею во избежание иногда случающейся потери. Обязательная проверка минимального снаряжения, которое уместилось в два небольших рюкзака (весом по 5-7 кг), которые первоначально транспортировали на своих плечах Петя и Юра, ограничилась вопросами типа: «Аптечка имеется?», «Спассредство несёте?», даже без наглядного подтверждения. Рабочая карта представляла собой чёрно-белую копию увеличенной примерно в два раза километровки, которая первоначально была распечатана на лазерном принтере непонятно в каком масштабе. В общем, на выданной карте был написано, что её масштаб 1:61000, а масштаб той уменьшенной километровки, заблаговременно купленной Леной у предприимчивых организаторов во время прохождения заявки в двух экземплярах (один из них в итоге оказался у меня), из-за отсутствия на месте линейки я вычислил только в Минске. (Оказалось, что он равен 1:141000.)


       Ровно в 8.00 дали старт. Первый этап оказался велосипедным. Мы и ещё примерно половина команд за отсутствием оных должны были идти пешком, благо организаторы, как обещали, для пешеходов сократили дистанцию.
Как истинные ориентировщики, на первый пикет решили рвануть напрямую через лес, хотя все остальные команды пошли по просеке к дороге в обход. В итоге, когда вывалили на эту самую дорогу, выяснилось, что из-за хождения по густым украинским чащобам мы ничего не выиграли, и даже наоборот проиграли. Колонна из 32-х команд растянулась на добрых полкилометра, и мы как раз оказались где-то в середине её.
Первый КП
      Легенда у первого пикета была такая: выходы пород у ручья. Казалось, его должны были взять просто: идти по дороге до просеки, а дальше по ней до ручья. Когда вроде бы дотопали до пересечения тропы и просеки, там уже было с десяток команд и виднелась протоптанная по высокой болотной растительности тропа, которая уходила в нужном направлении. Мы естественно тоже свернули и прошли по ней немного, но так и не наткнулись ни на пикет, ни на какие-нибудь камни. Тогда я предположил, что мы ещё не дошли до того места, где нужно сворачивать с дороги направо, а находимся на развилке ручья и нам надо топать на юг, тем более там вырисовывалась долина этого самого мнимого ручья, и по ней уже тянулась вереница народа с велосипедами. В общем, под моим упорным давлением свернули. Пройдя минут пятнадцать вверх по «мистической» долине, так ничего и не нашли, зато вышли на дорогу, с которой сворачивали где-то полкилометра назад. По ней довольный народ во всю катил на велосипедах и бежал, как мы поняли, уже на следующий пикет. В общем, вернулись в исходную позицию — на развилку, и пошли по натоптанной не одним десятком ног тропе уже до упора. В итоге нашли и ручей, (точнее то, что осталось после того, как он почти полностью высох) и выходы пород чуть выше пересохшего русла, но пикета так и не просматривалось. Разбредшись по одному во все стороны по густым кустам, в которых дальше своего носа почти ничего видно не было, стали его искать. Минут через пятнадцать Петя нашёл такой долгожданный первый контрольный пункт. Тогда-то мы и поняли, что нам впредь нужно искать. Пикет представлял собой белый лист бумаги, прикреплённый скотчем к дереву на уровне головы, на котором жёлтым маркером был написан номер данного пункта. Рядом был привязан стандартный компостер-крокодильчик оранжевого цвета. Дождавшись Юрку, который загулял неизвестно где в поисках пикета, отсюда мы уходили, наверное, почти последние, потеряв, как мы считали, «аж целых» полчаса.
      Второй пикет с легендой «камни на опушке леса» мы взяли почти идеально, перетопав его «всего лишь» метров на пятьсот. Быстро вернулись, отметились и тихо свалили, чтоб не «светить» его местонахождение. Нужно отметить, что здесь организаторы интересным способом сообщали участникам шифр найденного ими пикета. При помощи баллончика-распылителя с красной краской судьи аккуратно нарисовали номер КП на сколе одного из больших камней, которые большой кучей лежали на краю поля. Уходя оттуда, было «приятно» наблюдать, как народ рыскает в поисках КП совсем не там, где нужно.
      По пути на следующий пикет я впервые в этом году поел свежей черники, которую уже собирали в утреннем украинском сосновом бору несколько раз повстречавшиеся нам одинокие любители ягод. И именно здесь у меня отпали последние сомнения в «точности» выданной нам карты. Просека, выглядевшая на бумаге идеально прямой, на самом деле, виляла во все стороны, чуть не уведя нас совсем не туда, куда нам нужно было попасть. До состояния прямой линии этой дороге было так далеко, как мне, примерно, до стройной фигуры изящной гимнастки. Не сбиться с правильного курса нам помогла более или менее заметная прямая канавка, вдоль которой мы и старались двигаться. Прорытая, наверное, лет двадцать назад, она была единственным признаком давно заросшей просеки. Этот пикет очень понравился Юре как профессионалу лазанья по деревьям. Организаторы прикрепили пикет с компостером скотчем к дереву на шестиметровой высоте. Правда, здесь нам повезло: уже две команды отправили лазальщика за отметкой, благодаря чему мы без особых проблем заметили пикет, находившейся совсем не на уровне головы, как было на первом. Если бы никого не было возле суковатой осины с КП, возможно, мы бы долго его искали внизу, так как по легенде это был «северный край озера», берег которого, к тому же, зарос густым камышом, который я уже было собирался прочёсывать. В общем, Юрка быстро справился с доверенным ему заданием, и мы пошли дальше.
      На четвертый КП с легендой «изгиб канавы» нам виделось два варианта движения: первый — через центр деревни (напрямую) и второй — в обход её. Единогласно решили не топтать огороды местных «вяскоýцаý» и обогнули деревню слева. Большинство же видневшихся справа невдалеке команд выбрали более короткий путь, но, на мой взгляд, особо на этом они у нас так ничего и не выиграли. На этом пикете, как оказалось, было первое препятствие — бревно. В итоге негласной гонки на этом коротком отрезке дистанции я (в отличие от Юры и Пети я не нёс рюкзак и поэтому шёл с карточкой для отметки немного впереди) даже успел быстрее соперников занять вакантное место в куче команд. Оные толпились в очереди на прохождение препятствия, несмотря даже на то, что организаторы подготовили два бревна — одно для пешеходов, второе для велосипедистов. Нужно было по нему перебраться не упав через неглубокий канал, в котором даже на самом дне воды почти не было. Основная фишка бревна была в том, что оно, во-первых, было тонкое и ходило ходуном, что делало невозможным передвижение по нему на ногах (устоять было практически невозможно); во-вторых, сучья были обрублены так, что острием они оказались как раз против направления движения, что значительно затрудняло скорость перемещение способом «на попе, свесивши ноги вниз». Особенно выделялся один сук, который и доставлял всем больше всего хлопот. При поступательном движении с помощью рук, коряво обрубленный сук упирался своим острым наконечником в штаны и другие интимные места. Но канал с бревном был взят нами без каких-либо падений и последствий. Уходили мы оттуда, судя по тому, что было записано у судей, 15-ми.

      Следующий пикет был последним на этапе. Судя по легенде (юго-западный край озера) и тому, что на чёрно-белой карте была исправлена граница озера, у меня возникло предчувствие, что именно здесь мы будем сплавляться.
тренировки на сосне       Именно к этому этапу марафона мы основательно готовились. Лена купила что-то вроде камеры и насос, которые вместе весили меньше одного килограмма. Когда мы были в июне под Питером на соревнованиях по спортивному ориентированию, тренировались её быстро надувать и также быстро спускать из неё воздух. А еще там мы тренировали подъём и спуск по верёвке. Выглядело это так. Сначала кто-нибудь без всякого там снаряжения с трудом залазил по голому стволу дерева до ближайшего толстого сука, закреплял на нём верёвку, и уже потом я и Петя на свисавшей с 10-метровой высоты верёвке учились грамотно пользоваться восьмёркой, карабинами и схватывающим узлом, чтобы в реальных соревновательных условиях просто не убиться из-за своей неопытности. В общем, напуганные рассказами Лены, думали, что с рюкзаками придётся сплавляться по какой-нибудь речке, не замочив снаряжение, так как обратное грозило большими проблемами при преодолении других препятствий, например, подъёма наверх по скальной стенке прямо из воды. По рассказам именно на этом препятствии сошло много команд на предыдущем марафоне. Этого этапа мы боялись больше всего.

      На самом деле всё оказалось довольно прозаично. Нужно было просто проплыть от буйка к буйку и отмечаться на нём, в новой карточке, выданной судьями, которая была аналогична полученной на старте. Её забрал Петрович (он же Пётр Кухто), который плавал лучше всех. Первой нашей целью был буёк (перевернутый горлышком вниз плавающий пластиковый бутыль от питьевой воды), в направлении которого нужно было плыть через всё озеро (старый заброшенный песчаный карьер) целых метров шестьсот. Путь на него указывала еле заметная моторная лодка, которая маячила возле буйка, казавшегося на тот момент мне таким далёким. Петя с Юрой сразу весело попрыгали в воду, Лена сказала, что потихоньку доплывёт, а я, в жизни не плававший расстояния длиннее 25-метрового бассейна спорткомплекса БГУ, долго думал, что делать: плыть или идти мучаться надувать нашу камеру. Лена, глядя на меня нерешительного, скомандовала: «Только не стой: или плыви, или иди работай насосом». В общем, плыть было боязно, а возиться с нашим горемычным спассредством и потом непонятно как на нём плыть было лень. В итоге с девизом в голове: «Буду тонуть — спасут» — медленно вошёл в воду и, стараясь не думать о «страшном» будущем, поплыл. Поработав пару минут руками и ногами, понял: вот, оказывается, для чего секция спортивного ориентирования БГУ уже на протяжении четырёх лет раз в неделю посещает бассейн. Минут через десять уже догнал Петю, который сделал тактическую ошибку. Карточку-амулет он первоначально попытался транспортировать для надёжности в зубах, что и явилось причиной того, что он нахлебался воды. Вода, кстати, была очень чистой, прозрачной и довольно необычного насыщенного голубовато-синего цвета, который она, наверное, приобрела благодаря лучам ярко светившего полуденного солнца, которые, на мой взгляд, её (воду) почему-то не очень сильно и нагрели то. Через полчаса доплыли до лодки, которая за это время уже успела зачем-то слетать на берег и вернуться назад, временно лишив нас правильного курса. Возле неё плавал буёк, с привязанной к нему верёвкой с грузом, который уходил на дно. Глубина была не маленькая, и Юра с Петей начали нырять. После двух попыток, не приведших к нахождению компостера, мужик, сидевший в лодке сказал: «Зря ребята ныряете. Всё равно там уже ничего нет. Плывите дальше вдоль берега. Там остальные буйки-пикеты». Поплыли… Мне уже становилось холодновато, так как в отличие от ребят зимой моржеванием я не занимался и разряда КМС в данном виде спорта, в отличие от ориентирования, не имею (см. Увага! Аб’яýлены пошук). Под вторым буйком мы также ничего не нашли. Там нас догнала Лена, которая до этого немного отставала. Меня в это время уже охватывал озноб, и я поплыл к берегу, до которого оставалось всего метров тридцать. Когда было уже не глубоко, и я был практически на берегу, судороги всё-таки свели ноги. Но там я сумел кое-как вытянуть свои нижние конечности, после чего боль немного унялась.
      У третьего буйка нас догнала команда, которая выплывала немного позже. Пете с Юрой, которым уже помогала Лена, было тяжело нырять и простая резиновая камера, которая была у догнавших, существенно помогла проверять отсутствие компостера. Опираясь на неё одной рукой, второй можно было поднять со дна груз, к которому собственно, наверное, и был привязан когда-то «крокодильчик». Об этом говорили найденные на дне остатки сломанных компостеров. А я в это время, следуя указаниям Лены, потихоньку плёлся вдоль берега в направлении четвёртого буйка. Хорошо, что берег хоть и был крутым, зато песчаным, а кое-где и каменным, ведь находились мы на гранитном массиве Украинского щита. Но и идти нужно было как минимум по пояс в воде, иначе команду могли снять, (это было указано в положении) поэтому я так ни капли и не согрелся. Но на финиш с четвёртого буйка мне всё-таки пришлось проплыть, так как по берегу было долго обходить залив, да и на глазах у судей это выглядело бы как-то не по-спортивному. В итоге так и не найдя ни одного компостера ни на одном буйке, включая пятый последний, мы предъявили пустую карточку судьям. Те к такому повороту событий вроде бы были готовы, так как один из них в маске и ластах уже проверял наличие-отсутствие компостера на ближнем пятом буйке. В итоге этот этап нам засчитали. Плавали мы ровно 1 час 4 минуты.


Часть вторая.


      Следующий этап марафона был пешеходным уже и для тех, у кого были велосипеды. На первых трёх пикетах нужно было просто отметиться, что и делал Юра, так как компостеры висели на деревьях на 10-метровой высоте. Интересным методом мы здесь определяли скорость своего передвижения. Расстояние от пикета до пикета считали не в метрах, а в минутах, измеряв, по предложению Юры время, за которое мы проходили расстояние между двумя просеками, которые перпендикулярно пересекали ту, по которой шли. В итоге получили, что от просеки до просеки мы шли ровно 10 минут.

      Именно на данном этапе нашего не очень короткого пути мы попытались единственный раз передвигаться бегом. А всё вот из-за чего. Пете вдруг стало не очень хорошо, и, Лена, как настоящий и опытный медик, решила его быстро вылечить, насыпав целую пригоршню самых разных таблеток из припасенной аптечки. Петя, не принимавший, по его словам, за свою не очень долгую, но и не очень короткую жизнь столько лекарств, сколько оказалось на данный момент в его ладони, возразить по данному поводу ничего не смог и проглотил всё. Не знаю, что там подсыпала бедному парню Лена, но Петя, до этого момента с трудом шедший позади, через десять минут вырвался вперёд, уговаривая нас при этом перейти на более быстрый способ передвижения, приводя в аргументы то, что именно на беге мы должны у остальных выигрывать. Но так как мы этих таблеток не принимали и моторчиков на спинах, как у Карлсона, у нас тоже не было, мы всё время пытались тормозить Петю, который своими рывками на 200-300 метров уже замучил нас. Так подёргавшись (то бегом, то шагом) километра два, Петя понял, что заставить нас быстрее двигаться у него не получится, и успокоился, больше не предпринимая тщетных попыток ускориться.
      Где-то по пути между вторым и третьим пикетом в чистом сосновом лесу рядом с пересечением просек мы увидели деревянный колодец, который к тому же был аккуратно огорожен. К нашему удивлению при нём даже оказалось ведро. Как это здорово, когда в центре такого большого лесного массива в жаркий летний день можно с большим удовольствием сделать пару глотков прохладной, чистой, почти родниковой воды. Жаль, но такого, до этого случая, я ещё нигде не встречал. Ведь как было бы классно забуриться, например, на недельку где-нибудь в самой глуши Хатынского леса и при этом совсем не заботиться о проблеме наличия питьевой воды.

начало второго этапа

Третий КП этапа мы чуть не пропустили. А получилось всё так. Было два варианта движения к пункту. Первый предложила Лена — зайти надёжно в обход и взять его уверенно с надёжной дальней привязки. И второй — наш с Петей — более короткий и, как казалось, рискованный, так как просека, которая должна была прямиком вывести на пикет, была от руки дорисована на черно-белой рабочей карте. Переборов неуверенность Лены в правильности выбранного варианта, решили не наматывать лишний километр и пойти по ненадёжной нарисованной просеке. Сначала всё было красиво, карта совпадала с местностью вплоть до мелких просечек, было видно, что нужная нам просека, как и предполагалось, прорублена не так уж давно. Но чем дальше мы продвигались, всё менее проходимой становилась неширокая прямая лесная дорожка, и, в конце концов, она совсем исчезла в невзначай окружившем нас густом подлеске. Но делать особо было нечего, и от отсутствия других вариантов просто пошли в нужном направлении по азимуту, стараясь с него не сбиться, хотя в болотистом, довольно густом лесу сделать это было не очень-то и легко. И когда я, шедший в тот момент впереди, без тени сомнения пересекал еле заметную исчезающую тропинку, ну совсем не похожую на те широкие разъезженные просеки, через которые мы проходили раньше, Лена криком остановила меня и сказала, что, возможно, именно эта нам и нужна. Оказалось, что Лена была права на все сто процентов, так как в нескольких десятках метрах мы заметили белую бумажку, по традиции прикреплённую к дереву, хотя легенда у пикета была довольно интересная «квадратный столб № 3/4/5/6», который как раз и был вкопан под дубом с КП.

      Четвёртым пикетом на данном этапе оказался маятник. Когда мы нашли его, там уже переправлялась одна команда. Оказалось, что это были ребята из Супер-класса, а из Масс-класса мы были первыми. Мы этому очень удивились, так как по дороге особо никого не обгоняли и не видели. Только, когда переходили по мосту через Тетерев, заметили расположенный слева невдалеке отстойник велосипедов, как мы догадывались, команд из Супер-класса, которые именно на этом участке реки сплавлялись на самодельных плотах. Наши догадки потом полностью подтвердились, так как при заходе на следующий после маятника КП повстречались с командой, только выбравшейся из воды, которая на берегу Тетерева упаковывала в рюкзаки снаряжения после сплава, собираясь продолжить свой путь. Помахав руками судьям, которые сторожили чуть ли не сотню не очень дешёвых двухколёсных трантспортных средств, свернули налево в сторону видневшейся горы в середине которой и должен был быть нужный нам правый борт яра — такая у пикета была легенда. Дойдя до нарисованного на карте большого оврага (мелкие овражки, которые мы один за одним наблюдали на склоне горы по ходу движения, мы предусмотрительно не стали проверять), обнаружили там ведущую вверх маркировку, которая в итоге вывела нас к одинокой палатке. А чуть правее, внизу, уже слышались голоса…
      Молодой парень, исполнявший в тот момент обязанности судьи, объяснил нам задание так: нужно было с помощью верёвки, закреплённой на суке дерева, нависающего над оврагом, перелететь с одного борта глубокого и узкого яра на другой. Командовать переправой естественно стала Лена, как самая опытная. Самое удобное дерево для привязки верёвки было занято командой из Супер-класса, поэтому решили закрепить её на соседнем, которое нависало над яром менее красиво и удобно.
      Юрка кое-как дополз до развилки сука и ствола и закрепил верёвку. (Позднее многие возмущались организацией этого этапа — дескать, ползти без страховки по мокрому скользкому от дождя и голому (без суков) стволу на пятиметровую высоту опасно и т.д. и т.п.) Дальше одели обвязки, нацепили восьмёрки и по паре карабинов, в общем, подготовились к своим первым в жизни соревновательным полётам. Первым преодолевал маятник Петя, которому было тяжелее всего — на нем была одета совершенно чужая обвязка за 150$, за загрязнение и порчу которой он был «повинен смерти». В результате того, что верёвку мы хорошо не натянули, и до состояния струны ей было далеко, Петин полет превратился в банальное падение по вертикали — на расслабленной веревке восьмерка просто не могла удержать вес человека. Петя же приготовился технично преодолеть препятствие, классически сгруппировался (ноги вперед, рука с веревкой за спиной), и красивой фигурой плюхнулся в набухшую от дождя грязь дна яра. В итоге решили, что лучше будет перевесить верёвку на «лучшее» дерево, которое через пару минут должна была освободить команда из Супер-класса, с горем пополам заканчивавшая переправу не только себя, но и своего имущества — велосипедов с рюкзаками. Руководили у них этим сложным процессом парни, да так «удачно», что остальные две девушки и велосипеды тоже хорошо искупались в вязкой грязи, все ещё ровным слоем устилавшей дно оврага. Подождали, перевесили…
      Первым снова отправили Петю. Со словами: «…не нужна мне ваша восьмёрка, я и так перелечу, не доверяю я ей …» он снова отправился в полёт. Но, то ли, верёвка уже стала скользкой, так как пошёл дождь, то ли мы её снова плохо натянули, то ли Петя чересчур красиво сгруппировался — но до заветной красной черты он не дотянул совсем не много (или много), заодно пропахав глубокую канаву по дну оврага, тем самым облегчив задачу остальным. Он решительно (хотя на его лице видны были большие сомнения в успехе сего мероприятия) собрался на третью попытку. На этот раз Петя не долетел до маркировки, уже втоптанной в грязь множеством ног, всего один метр. Ругаясь, он поднялся на ноги и похлюпал на исходную позицию, но сердобольный судья с трудно сдерживаемой улыбкой, посмотрев на бедного и грязного Петю, на котором было тяжело найти чистое место, сказал, что хватит, попытка засчитана. А посмеяться ведь было от чего. Надо было видеть как Лена, единственная в команде женщина, которая к тому же примерно раза в два старше остальных членов команды, темпераментно, горячась, с невесть откуда взявшимся отработанным командным голосом руководила неуверенными действиями трёх молодых парней, при этом не забывая напоминать им какие они всё-таки придурки, растяпы, ничего не умеющие, попросту чайники и т.д. и т.п.
      В итоге следующим отправился я. Решив не повторять ошибок Пети, забрался повыше, вставил верёвку в восьмёрку и, чтобы не грохнуться в середине полёта закрутил в два оборота верёвку на ус восьмёрки. Когда долетел до противоположного борта, то понял, что сделал это зря, так и не успев за те доли секунды пребывания в полёте над противоположным «берегом» открутить те два непредусмотрительно закрученных оборота. Под воздействием вездесущей силы тяжести я вернулся назад, немного углубив пятой точкой прорытую Петей канаву. Злорадствуя в душе по тому поводу, что последующие команды наверняка тоже не дадут канаве засохнуть, я вернулся на исходную позицию и, уже ничего не накручивая, взобравшись как можно выше и просто затянув руку с верёвкой за спину, ушёл в «свободный полёт».
      В общем, приземлился как положено — за маркировкой, которая делила месиво грязи по щиколотку на «воду» и «берег». Юрка справился с задачей без проблем, а вот Лене досталось самое тяжёлое — перелететь по сдвоенной верёвке. Это нужно было для того, чтобы потом её (веревку или Лену?) можно было легко снять. Лена, поныв пару минут от неминуемой перспективы приземления в грязь, со словами: «Ловите меня» оторвалась от земли. Но из-за того, что верёвка была вся в грязи и песке и, вследствие этого, плохо проскальзывала в железке под названием реверс, Лена долетела чуть дальше середины, и всё та же сила тяжести уже начала было возвращать её в исходную позицию. Но мы успели схватить Лену за ноги (каждый по одной, хотя нас оставалось трое). Мозг уже начало было клинить от такого арифметического парадокса, как я вдруг заметил, что уже никого не держу, одновременно услышав истошный крик Лены, которая с трудом сопротивлялась уже силе натяжения верёвки, которая во всю тащила её обратно: «Дима, хватай меня, балбес». Я, одумавшись, немедленно исполнил просьбу дамы, стоящей по щиколотку в грязи, в которую она так очень сильно не хотела приземляться, так и не дав ей улететь назад. В общем, из-за засорившегося реверса с попытки третьей кое-как окончательно опустили Лену на землю, сняли верёвку, выбрались наверх оврага. Все грязные вещи (верёвка, обвязки, рукавицы) сложили в Петин рюкзак, так как его (даже обоих) для дальнейшего использования всё равно нужно было очень хорошо постирать.
      Как ни странно, но на следующем пикете кроме самодельной призмы мы ничего не нашли. Правда на ней был маркером написан набор символов 7с+. Предположив, что это что-то означает, типа 7 метров (шагов) на север или 7 метров наверх по толстой сосне, к которой была прикреплена призма, начали искать компостер. Так ничего и не найдя, вспомнили, что где-то в информации было указано, что если нет компостера, будет написан шифр. На том и успокоились и побрели дальше.

маятник

      Да так пошли, что проскочили следующий пикет (карьер) на целых полкилометра. Нас там ждало довольно простое задание. Нужно было забраться наверх карьера по крутой (а в вверху и отвесной) песчаной стенке, которая при этом всё время осыпалась. Было предложение воспользоваться верёвкой, но мы успешно справились с препятствием и без неё, используя при этом Петю (или Юру?) в качестве то ли верёвки, то ли лестницы для поднятия наверх Лены.
У следующего пикета была интересная легенда — заброшенное здание. Когда мы его увидели издалека, с удовольствием подумалось, что сейчас будем по нему лазать и дюльферять. Но видно давно ждавший нас судья объяснил нам задание так: нужно было найти три компостера, которые были спрятаны в трёх полуразрушенных зданиях. Оговаривалось при этом, что эти скрытые пикеты могут находиться в любом месте здания. Запрещалось только лазить по крышам и фасадам. Мы рьяно принялись их искать. Предварительный осмотр заставил взять нас заранее припасенные фонарики. Порыскав минут сорок, я всё-таки нашёл один пикет, который был спрятан в узком проходе полуподвала, полностью обыскать который можно было только ползая на коленках по песку, перемешенному с мазутом и другой гадостью. Дальнейшие поиски хотя бы ещё одного компостера (так как за один ненайденный давали штраф один час, то за два команду снимали с дистанции) долго ни к чему не приводили. Через час подошла следующая команда, ещё через час команды стали появляться одна за одной.
      Через час поисков среди фекалий, мазута, битого кирпича и стекла у нас пропал весь энтузиазм, ещё через полчаса исчезло и желание. Через два у нас уже возникла полная апатия от осознания того, что, казалось бы, облазили уже всё что можно (третий подземный уровень в одном здании, вентиляционные трубы во втором, подвалы в третьем), а хотя бы ещё одного пикета так и не нашлось. К нашему удивлению некоторые команды уже уходили отсюда, взяв по два, а то и по три скрытых пикета и потратив на их поиски буквально полчаса. Как мы смутно догадывались, им подсказали местонахождение скрытых пикетов ребята из Супер-класса, которые, судя по натоптанным даже в самых тёмных и труднодоступных местах следам, днём ранее облазили здесь практически все закутки — от крыш до заполненных по пояс (глубину «измерял» сам, нечаянно соскользнув с тонкой железной рамы) протухшей водой подвалов.
      В общем, через два часа поисков мы, грязные и вонючие, сидели, обречённые, в полной безысходности. На мой взгляд, оставалось только два места, где могли бы быть спрятаны компостеры: промежуточный этаж в самом большом здании, на который совершенно непонятно как можно было попасть (хотя попасть на него можно было, но вот «каким макаром» выбраться с него я так и не придумал до сих пор), и второй этаж кирпичного здания, на который, как оказалось, можно было залезть только через окно, карабкаясь по стене с помощью свисавшей сверху тонкой железной проволоки. Первыми сдались Петя с Юрой. Они угрюмо сидели под стеной одного из зданий и уговаривали нас с Леной «кинуть дурное» и идти дальше — пускай снимают — не выигрывать же мы сюда приехали. Но тут нам немного повезло. Милосердный парень из команды, которая уже уходила с этапа, сказал Лене, что один из двух оставшихся компостеров спрятан на втором этаже кирпичного здания. Стали искать Юрку, как главного специалиста по лазанью, которого как всегда по закону подлости в нужный момент нигде не просматривалось. Оказалось, что он уже был на месте, но компостера из-за отсутствия фонаря ещё не нашел. Мы доставили ему так нужный для продуктивного поиска фонарик и сказали, что пикет там точно есть и пока он его не найдет, назад мы его не пустим. Через десять минут довольный Юрка высунулся из окна и сказал, что один компостер он нашёл в каком-то закутке. Третий искать желания ни у кого не появилось, поэтому решили идти на финиш этапа, пусть и с одним часом штрафа. Уходили четвёртыми с отставанием от лидеров в полчаса.
      По дороге зашли в сельский магазин, который как ни странно работал в такое позднее время (21.30), и подкрепились плиткой шоколада и другими сладостями (Nuts принес Мозгу пару орешков…). На промежуточный финиш-старт этапа, на берегу озера-карьера, где мы ещё днем плавали, пришли уже вторыми. Интересно было наблюдать, как команда из Супер-класса, с которой мы встретились ещё на маятнике, в кромешной тьме (а было уже 23:30) барахталась в воде в поисках злосчастных компостеров, а судьи слезно уговаривали их продолжить искания утром (по-видимому, им очень хотелось спать).
 

Часть третья. Последняя.
 

      В судейском лагере нам дали карту третьего этапа, снова, как оказалось, велосипедного. Приложением к ней служила чёрно-белая копия старой карты для спортивного ориентирования (1985 года издания), на которой были нанесены предпоследние три пикета, которых не было на основной карте.
В общем, немного отдохнув и перекусив ссобойкой, заблаговременно сданной организаторам ещё до старта (можно было подготовить до 1 кг продуктов), а также немного приодевшись, так как ночью было не так уж и тепло, мы с девизом: «На ориентировании мы их точно сделаем», пустились в путь. А отставание от первой команды было всего лишь один час…
      Первый контрольный пункт этого этапа мы искали около 3,5 часов. Как сказал бы Андрей Львович Мелешко, это поэма, а не пикет (см. Вспоминает Андрей Львович Мелешко) Перегон длиной в три с копейками километра решили идти напрямик, так как обходных вариантов не просматривалось. Казалось, всё будет довольно просто. Обойдём деревню слева и попадём на контур, а дальше по нему дойдём до ручья, а там должен и КП быть. Легенда у него значилась такая — отдельно стоящее дерево у ручья.
      Приключения начались почти сразу. Когда шли вдоль леса, удачно попали на дорогу, которая вела в нужном направлении. Пройдя по ней метров 500, мы вдруг уткнулись в табличку с надписью «Осторожно, под напряжением», которая висела на натянутой поперёк дороги проволоке. Но мы, ребята бывалые, которых табличками не запугаешь, спокойно, без задней мысли в голове преодолели эту невесть откуда взявшуюся преграду. Но сразу наткнулись на вторую проволоку, уже без таблички. Предположив, что это простой электропастух, заранее натянутый сообразительными работниками местного колхоза, аккуратно взяли и этот барьер. Но вдруг, метрах в ста, раздался оглушительный рёв быка (как мне показалось). Спасая свою пятую точку, я быстро и, главное, аккуратно перелез назад, так как имеется печальный опыт общения с такими «уж очень домашними» животными. В добавок ко всему, последовательно раздались два крика-визга сначала Пети, а потом Лены. Как оказалось, Петя и не предполагал, что проволока всё-таки может быть под напряжением, и по неосторожности коснулся её. А Лена, по её словам, решила проверить, неужели это Петю «колотнуло» (может он просто придуривался, пытаясь напугать всех еще больше). И проверила, получив при этом утвердительный и вполне полный и развернутый ответ на интересующий ее вопрос.
      А в это время рёв усиливался… И тут вдруг из темноты появился луч фонаря, который к нам стал быстро приближаться. Решили не убегать (с большими сомнениями), а дождаться того, кто светил фонарём. Дождались… Из полной темноты навстречу нам вывалил мужик с криками: «Хто вы такия и шо вам тут нада???» Мы сказали ему, что мы спортсмены и идем в Кулешовку — у нас тут соревнования. Мужик, немного успокоившись, но всё равно несколько заикаясь, а я думаю, он испугался больше нас, невнятно объяснил, что здесь подсобное хозяйство и мы не пройдём, а на хорошую грунтовую дорогу, которая ведёт в нужную нам деревню, мы попадём, если вернёмся немного назад и свернём налево. На том и расстались. По дороге все внимательно и с опаской слушали, не раздастся ли справа рёв Гаврюши (так мы окрестили эту «милую зверюшку» с «чудным голосом», которую из-за сплошной темноты так никто из нас и не разглядел).

Это поэма, а не пикет.

      В итоге с горем пополам попали мы в Кулешовку и, перейдя ручей, решили подрезать на пикет огородами, так как идти в час ночи по центру деревни желания у нас не возникло, хотя звуков гуляний в местном клубе не слышалось и в помине. Шли по какой-то изрытой неудоби, и Петя зло проклинал местных хохлов: «Где они тут картошку сажают, там хоть идти удобнее, а то на этих колдобинах и покалечиться можно».
      Через полчаса Петрович вывел нас на уголок поля, где, судя по карте, должна была начинаться ведущая к КП граница поля с лесом, но поле почему-то быстро закончилось. Было там и одинокое дерево, только почему-то не на краю поля, а по его центру, и ручья там не наблюдалось. Я остался осматривать дерево, а ребята пошли на край поля. Я так ничего и не нашел, даже просветив верхушки некоторых деревьев на кромке леса, которые отдельно стоящими назвать ну никак было нельзя. А ребята так ничего и не искали и, сидя на углу поля, насмешливо издевались над моими действиями, потому что были уверены, что нужное нам дерево если где-то и находится, то более чем в километре к востоку. Я же, не полагаясь на точность карты и бредовую, на мой взгляд, идею ребят, решил перестраховаться и безрезультатно обследовал отдельно стоящее дерево второй раз.
      Мы с Леной подошли к злорадствующим и уверенным в своей правоте ребятам, и они опять стали долбить нас своими догадками, которые мы раньше вовсе не воспринимали всерьез. Петя обратил наше внимание на немного различную высоту окружающих нас по разные стороны деревьев, и выдал, как оказалось, пророческую идею о том, что поле заросло лесом и, если продраться через густые заросли, в которые мы упёрлись, то тогда мы должны в попасть в район КП.
Все-таки послушав Петю, мы пролезли метров сто по кустам и попали на дорогу, которая, судя по словам Пети, вела на поле с пикетом. Но мы с Леной упорно с этим не соглашались. В то время как мы спорили, углубляться ли нам в лес в поисках мифического поля с деревом, из темноты выехала другая команда на велосипедах. Они также пока ничего не нашли и ничем помочь нам не могли. В итоге пятнадцатиминутных внутрикомандных прений приняли соломоново решение, предложенное Леной: мы находимся на уголке поля южнее и теперь нам надо идти сначала на запад, потом на север и т.д. и т.п.
      Петя, упорно с этим не соглашавшийся, всё-таки поддался на уговоры. В итоге, проверяя этот вариант, ходили по всяким кустам и перелескам ещё полтора часа. После того, как впилились в какое-то болото, так ничего и не найдя — ни ручья, ни поля, ни дерева — мы не могли даже предположить, в каком месте находимся. Ни направление севера, ни ситуация на карте совершенно не совпадали с тем, что нас окружало на местности. Не видя перспектив в этих поисках, так как в карту мне смотреть было бесполезно — я уже ничего не понимал и предложил идти привязываться назад в деревню, так как другого способа определить своё местоположение я не видел. Около получаса возвращались в деревню. Точно привязались от перекрёстка и решили идти надёжней — точно по контуру от дороги. В итоге вышли на то место, где пару часов назад встретились с велосипедистами, углубились по небольшой дороге в лес, но заветного поля так и не было. В общем, обречённые, ничего не понимающие, сели отдохнуть на какой-то полянке и стали думать, что делать дальше. Лично я уже был уверен, что мы ничего здесь уже не найдём и предложил от безысходности идти дальше на следующий пикет, либо опять привязываться в деревню. Но Лена сказала, что организаторы не могли ошибиться, и пикет точно где-то есть, и просто мы делаем что-то не так. Было уже 3.00, ночь была не такая уж и тёплая — сидеть на месте и никуда не двигаться было для меня в данный момент самым страшным, я начинал подмерзать, так как оделся очень легко.
      В итоге инициативу взяли на себя Петя и Юрка, особо не державший до этого карту в руках. Юрка предложил идти на восток до упора и брать КП от ручья, а Петя с упорством настаивал на своей старой идее. Он твердил: «Дайте мне карт-бланш, и я выведу вас прямо на пикет». В итоге, нашли какую-то еле заметную тропинку, которая вела в нужном направлении и пошли по ней, и, о чудо, через пятнадцать минут вывалили из кустов на заветное поле. Радостные мы буквально полетели на его другой конец, видневшийся в темноте, и на котором, судя по уверенным словам Пети, должен был быть пикет. Нашли там отдельно стоящее (точнее уже лежащее) сухое дерево, но пикета к нашему и, особенно Пети, удивлению там тоже не оказалось. Разочарованные решили двигаться на север, к ручью через густые берёзки, в которые мы упёрлись, и через которые Петя, больше всех огорченный, не хотел лезть и норовил их обойти. Когда вылезли из кустарника, слева я увидел отдельно стоящее дерево и сказал ребятам, что нужно его для надежности проверить, на что Юра ответил: «Да задолбал ты на каждое дерево лазить». Но я всё-таки не сдержался и побежал к нему и уже издалека заметил красно-белую бумагу, как всегда висевшую на дереве.
Какая это была радость найти пикет после 3,5 часов ни к чему не приводивших поисков. С этой же самой радости я, не дождавшись Юрки, который в это время проверял в кустах наличие ручья, сам слазил на найденное с таким трудом дерево и отметился.
холм
      По дороге на следующий пикет ну очень приятно было издалека наблюдать с завидной долей ехидства, как с десяток фонарей просвечивал те верхушки деревьев, которые я проверил уже три часа назад. А ещё на полпути нас догнала команда тех самых велосипедистов, с которыми мы встречались те же самые три часа назад. Они объяснили нам, что пикета они так и не нашли, и поинтересовались, взяли ли мы его. Мы же по доброте душевной, сочувствуя, рассказали бедным парню и девушке, из которых собственно и состояла команда, что нужно делать для того, чтобы найти этот самый трудный пикет. Как выяснилось, сделали мы это зря, так как, вроде бы, именно они в итоге стали победителями в нашей группе Масс-класса.
      Как только окончилась эпопея с этим пикетом, так почти сразу началась со следующим. Подобно предыдущему, казалось, что всё будет просто. Идём по дороге до развилки, а дальше по азимуту через ручей на нужный холм (такая у пикета была легенда). Но всё испортили, относительно недавно построенные дачные участки, на которых оборвалась ведшая на КП дорога, упёршись в ворота. Возникло два предложения:
      - Петино: обходить дачи слева и искать эту же дорогу уже за дачами.
      - Моё с Юрой: идти на право к ручью и вдоль него шуровать до пикета.
      В итоге массовость победила, и мы на рассвете стали пробираться через дачи до ручья. Преодолев парочку заборов и немного потоптав огороды местных любителей покопаться в земле, вышли к ручью, и пошли дальше вдоль него. Через километра полтора справа пошли холмы, на которые я стал забегать и проверять, нет ли там пикета, но на первых трёх, облазив всё, так ничего и не нашёл. Потом была вырубка и горка, на которой, впрочем, мы с Юрой так ничего и не увидели. Потом разбрелись кто куда: Юра пошёл чёрт знает куда (чуть ли не в Коростышев) привязываться, Лена полезла повыше на гору, я стал проверять для надёжности те места, где уже был, а Петя вообще исчез в никому неизвестном направлении. Через полчаса на всю округу раздался его уверенный голос, зовущий к себе. Оказалось, он сбегал на противоположную сторону от ручья, нашёл там развилку дорог — привязку от которой первоначально собирались брать пикет, и по азимуту от неё вышел на нужный холм, на склоне которого и нашел этот пикет. Как выяснилось, мы с Юрой здесь уже были, но что самое обидное, его просто не заметили, пройдя чуть-чуть выше (контрольный пункт, как ни странно, был установлен не на самой вершине, а чуть ниже по склону) в итоге потеряв на поиски очередного КП лишний час.
      На следующий пикет уже еле плелись. Особенно тяжело было геройствовавшему до этого Пете (именно благодаря его правильным и нестандартным решениям мы всё-таки нашли предыдущих два пикета), который потихоньку стал отставать, и инициативу ориентирования мне пришлось взять на себя. Хорошим подспорьем в этом должна была служить карта для спортивного ориентирования, на южном краю которой был вручную вкрученный кружочек, в который нам нужно было попасть. Когда доплелись, как мне казалось, до нужной точки, пикета почему-то нигде видно не было. Проверив своё местонахождение уже по спорткарте, убедился в том, что вышли мы правильно. Обыскав по уже сложившейся привычке все деревья вокруг, на одном из них обнаружили остатки скотча, что по нашему общему мнению указывало на то, что пикет снял какой-нибудь нехороший грибник. Но вдруг наш разговор прервал звук приближающейся машины. Причём кроме рёва мотора, были слышны дребезжание, грохот и звук глухих ударов. Бедная машина, развившая доселе невиданную для здешних мест скорость, прыгала по колдобинам лесной дороги, по которой ездят только трактора, да и те раз в год, как лягушка, при приземлении на днище, ударяясь им по центру годами наезженной колеи. Как объяснил нам ещё не до конца проснувшийся, но, по-видимому, очень сюда спешивший, судья, который вылез из чудом не развалившейся машины, пикет снимался на ночь, и его ещё не успели вернуть на место.
      При взятии последующих трёх КП ничего особенного с нами не произошло. Правда, бессовестные ребята успели втихую перекусить, пока я рыскал в поисках первого из них. А дался он мне не очень легко. Из-за того, что карта спортивного ориентирования была далеко не новая, притом чёрно-белая, в добавок ко всему на ней даже мелким шрифтом не был указан её масштаб, я, значительно не дотопав до пикета, принялся его упорно искать. Как потом рассказывали ребята, присевшие для начала отдохнуть, я два раза шустро пролетел мимо них сначала в одну сторону, затем в другую, даже не заметив, что они уже трапезничают. Так и не найдя вокруг никаких камней (такая была легенда), понял, что пикет должен быть где-то северо-западнее, где вместо леса была уже поросшая густым малинником вырубка. Порыскал и там, но КП так и не находился, хотя я уже почти вышел на дорогу. Подумав, решил, что пускай для начала ребята, которые несли рюкзаки, и Лена выйдут на дорогу, а то возвращаться к ним на то место, где я их покинул, мне было незачем (между нами уже было солидное расстояние). Начал звать. Только раза с пятого я услышал ответ: «Идём!!!», на мой зов «Сюда!!!». Продолжая перекличку со мной, народ потихоньку стал появляться из густых зарослей вырубки. А я, крича во весь голос, медленно шел на северо-запад к единственной дорожке через вырубку, которую заметил издалека и на которую хотел вывести замученных ребят, чтобы они не теряли последние силы на борьбу с вяжущей ноги малиной и ежевикой. Так, продвигаясь вперёд, вдруг заметил виднеющуюся в метрах двухсот красную бумажку и горку, на которой, судя по карте, и должны были находиться камни. В итоге, с радости от найденного с небольшим трудом пикета, я даже не обиделся, на то, что остался без завтрака, впрочем, и есть мне особо не хотелось.
      А третий КП в этой связке запомнился тем, что это было, по-видимому, первое в жизни Юрки дерево, на которое у него вообще не было желания залезть. Но так как у других, не менее уставших, желания было ещё меньше, а компостер висел довольно высоко, Юрка, немного поворчав: «Сколько уже можно лазить по деревьям — надоело», потихоньку докарабкался по развесистому дубу до компостера и произвёл отметку.
      По дороге на следующий пикет (с легендой «старый карьер»), на который нужно было идти по шоссе, нас, еле плетущихся, стали обгонять одна за одной команды на велосипедах. На душе становилось угрюмо от того, сколько времени мы потеряли на поиски тех двух злосчастных пикетов.
Когда мне первый раз открылась картина с вертикальными стенками гранитного карьера, на котором должен был стоять КП, на душе стало неспокойно от мысли, что здесь нам всё-таки придется подниматься и дюльферять по верёвке. Сил на данное мероприятие у меня уже не осталось и это очень пугало.
Но каково же было наше удивление, когда оказалось, что на предпоследнее препятствие мы снова пришли лидерами. В общем, даже судьи так удивились нашему удивлению (извините за каламбур), что несколько раз переспрашивали туда ли мы попали….
      Но, удостоверившись в том, что мы те, кто им нужен, объяснили нам задание. Нужно было просто пройти вдоль развешенной маркировки, которая указывала путь движения по довольно крутым каменным стенкам этого старого карьера, и найти по пути два КП. Подождав отставшего Петю, который вследствие этого чуть не потерялся, совместно с командой из Супер-класса, которая прибыла на препятствие чуть позже нас, минут за сорок мы справились с заданием, найдя один компостер в расщелине между двумя большими камнями и еще один на дне карьера в небольшом болотце, через которое, как показалось Лене, совсем не случайно была развешена маркировка. Показав судьям отметку и узнав, что на это препятствие уже пришла вторая команда из нашей группы, решили на последние финишные пикеты бежать, чтобы не упустить казавшуюся близкой победу. Я думаю, наш бег представлял собой интересное зрелище, ведь после 25-часовой ходьбы в совсем не подходящей для таких нагрузок обуви (китайские шиповки и кроссовки «Лида») наши ноги превратились в одну сплошную рану. Окопная болезнь (когда кожа на стопе сморщивается), половина стопы в огромных мозолях, которые очень болезненно реагировали не то что на бег, а просто на каждый шаг — это всё, по-видимому, делало наш медленный бег очень смешным. Вот так в утреннем Коростышеве в восемь утра, когда народ спешил, кто на работу, кто на учёбу, мы еле бежали по какой-то оживленной улице в частном секторе, стараясь при этом полностью не наступать на стопу, делать помельче шаг, пошире расставляя ноги (попробуйте это представить себе).
роковая ошибка
      Первые два пикета из финишной связки мы нашли быстро, а вот на поиски третьего потратили лишних десять минут. Основным виновником этого был я, так как спортивная карта до этого момента всё время была в моих руках. Но сделанная мною роковая ошибка привела к тому, что мы долго крутились на одном месте, притом совсем не там, где был пикет, и даже Петя, взявшийся снова после перерыва за карту, не смог быстро выправить положение. Уже когда я собирался идти к точной привязке случайно заметил КП, на котором даже не оказалось компостера, но всё-таки был написан шифр. Дальше мы бегом кинулись на последний пикет, на котором, как, оказалось, было и последнее препятствие — навесная переправа. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что здесь мы оказались уже третьими, ведь по дороге нас никто не обгонял, и даже вдалеке мы никого не видели. Как мы потом догадались, причём с большой долей уверенности в этом, первые две команды, по крайней мере, просто не брали пикеты, которые были вкручены только в спорткарту. И, наверное, мы были единственные, взявшие все пикеты, так как проверки отметки скорее всего не было, ведь шифр того злосчастного предпоследнего контрольного пункта у нас так никто из судей на финише и не спросил. Подождав, пока на верёвках барахталась опередившая нас команда, более или менее удачно (у Юрки посередине пути расстегнулась обвязка, но он из неё не вывалился) преодолели плохо натянутую навесную (верёвка провисала чуть ли не земли), мы так и прибыли на финиш третьими, проиграв первому месту всего двенадцать минут и пять второму.


      Еле дойдя до нашего бивака, раздевшись и немного умывшись, я развалился на коврике рядом с палаткой, из которой, к нашей радости, ничего не пропало, несмотря на то, что она целые сутки находилась без присмотра и вдобавок, около неё валялись беспорядочно разбросанные прошлым утром в спешке вещи (правда всё ценное, деньги и документы были предусмотрительно сданы организаторам на хранение ещё до старта). Рядом присоединился Петя, которому всё кроме отдыха также было до лампочки (даже есть не хотелось). А Юра, пообещавший начальству во вторник быть на работе в Минске, быстро умылся, переоделся и, немного похрамывая от мозолей на ногах, поплёлся в Коростышев. В тот момент я решил для себя, что пока сморщенная кожа на моих стопах не высохнет и не придёт в нормальное состояние, я буду передвигаться только на четвереньках и только в случае крайней необходимости. Но моим довольно простым на тот момент мечтам сбыться было не суждено. Лена, как будто и не прошедшая этот суточный марафон, сновала то тут, то там. Сначала она забрала у судей сумку с нашими вещами, и сделав пару контрольных звонков в Минск, перекусив, принялась терроризировать меня и Петю на предмет того, чтобы мы помыли грязное снаряжение. Пете естественно досталась грязная обвязка с его рюкзаком, ну а я медленно, с большим трудом делая каждый шаг и резкой болью от огромных мозолей на ногах, поплёлся к реке мыть верёвку. Добросовестно сделав порученное нам дело, мы с Петей уже окончательно развалились дрыхнуть на солнышке, а Лена в это время одна отдувалась за нас на награждении, стараясь выбрать нам призовые майки по размеру. Сквозь свой некрепкий сон я слышал раздающееся громкое хлопанье в ладоши и радостные возгласы «Ура!!!», но подняться и сходить туда, не было не только желания, но и даже каких-нибудь мизерных сил.
      А вот бедному Юрке повезло меньше. На поезд он всё-таки успел, но выспаться ему не дали, будив четыре раза. Первые два прерывала такой долгожданный для него сон назойливая проводница, сначала требующая билет, а затем настойчиво предлагая всё таки купить постельное бельё. Ещё два раза побеспокоили Юру доставущие пограничники, требующие всякие там декларации и паспорта (сначала украинские, потом наши).
      А мы, совершив небольшую экскурсию по Коростышеву и переночевав ещё одну ночь на берегу реки Тетерев, на следующее утро последними покидали ещё сутки назад кишевший людьми центр соревнований.
      Чуть не опоздав на поезд, и контрабандой провозя помидоры с колбасой, предоставленные нам с Петей для беспроблемного прохождения таможни сердобольными, но достаточно нахальными бабушками-челноками, без передряг доехали в Минск.
      Правда Петя и в родном городе умудрился найти приключения на свою голову, совершая скоростной забег по маршруту от ст. метро Площадь Независимости до пятого вагона поезда Житомир-Барановичи, с целью забрать из бокового кармана верхней полки, «предусмотрительно» забытый кошелёк с наличностью, благо данный состав ещё не успел тронуться в путь.


И на всякий случай...
 
Полную информацию об экстрим-марафонах на Украине Вы можете найти на сайтах:
17.01.2004Дмитрий Давидович